Январь 8, 2011

Странички истории

Бассейн Нижней Берди, где находились старинные русские поселения Койново, Вылково, Черноречка, Шипуново, вошедшие впоследствии в город Искитим, расположен в огромной котловине, окруженной отрогами Салаирского кряжа. С юго-востока в котловину вливается Бердь, полноводная, но не очень широкая река, направляясь к северо-западу, к Оби. Русло ее изменчиво, извилисто, с длинными плесами и короткими перекатами.

Обнажение коренных пород — известняков, сланцев, вкраплений мрамора — вытянулись дугами по обоим берегам реки, образовав эллипсовидное кольцо. Иногда скалы из известняков и сланцев подступают к самой реке. В долине Берди много залежей охры, белых и огнеупорных глин, песка.

Полноводная, стремительная, размывающая глинистые берега, мутная во время ливней, таяния снега и ледохода, Бердь успокаивается к началу июня, а летом мелеет так, что обнажаются перекаты. Но даже в это время на реке есть омуты.

Бердь издавна славилась рыбой. По камышам и плесам гуляли щуки и окуни, вылавливая чебаков, к илистому и каменистому дну жались крупные налимы, на перекатах, в горных и лесных притоках водились хариусы и таймени. Рыбная ловля была серьезным подспорьем в крестьянском хозяйстве.

Правый берег Берди изрезан руслами мелководных речушек и ручьев. На Старице — прежнем русле реки — было много топких болот и озер, богатых рыбой. Одно из озер называли Бурлаковым. По Старице несла свои воды Каменушка, бравшая начало в глухом непроходимом логе и через озеро впадавшая в Бердь. Здесь же протекала еще одна речушка, истоки которой находились в Березовом логу. В Березовом, Бабином и других логах и в горах («солонцах») крестьяне охотились на барсуков («барсучили»).

Все побережье реки покрывали заросли березняка, осинника, ивняка, черемухи, калины, красной и черной смородины, шиповника. Места, покрытые кустарниками, называли забоками. Среди забок встречались луга, густо заросшие травами. На них обычно пасли скот, переправив его через Бердь. Почти параллельно реке по правобережью на сотни километров протянулся густой ленточный сосновый бор, то поднимавшийся на увалы и холмы Салаирского кряжа, то спускавшийся в овраги и впадины. Местами он был непроходим. В бору крестьяне промышляли зверей и дичь. За бором лежал Таволган, славившийся сенокосами, промысловыми угодьями, ягодами и грибами.

Селений на правобережье Нижней Берди в начале XX столетия не было.

Левый берег Берди значительно выше правого. Склоны котловины здесь тоже изрезаны оврагами и руслами небольших речек, впадающих в Бердь. Вдоль старого русла тянулась цепь озерков и болот.  У села  Черноречки было озеро Моченое, где женщины вымачивали лен и коноплю. При очередном изменении русла Берди оно исчезло и на его месте оказался большой пустырь, протянувшийся до самой реки. Выше устья Черной речки Бердь разделялась на два ру-кана, один из которых круто уходил на запад, а другой — на север. Через полтора-два километра протоки соединялись, образуя остров. Берега его покрывала осока, а весь остров — густые заросли черемухи, акации, шиповника, боярышника. Левобережье занимали лиственные леса, березовые колки и кустарники. За речкой Койнихой простирались луга с березовыми колками — «Барабка». Их использовали под пашню и выпас. Там, где ныне расположены Подгорный и Центральный микрорайоны, хлебоприемный пункт и улица Партизанская, охотились и собирали грибы и ягоды.

Основным занятием населения старожильческих сел было земледелие. Подсобными отраслями служили охота, рыбная ловля, пчеловодство, собирательство грибов и ягод, домашние ремесла. Значительного развития достигли различные кустарные промыслы. Замкнутый характер натурального хо-зяйства был основательно подорван уже в XIX веке развивающимися товарными отношениями. Дальнейшему разрушению натурального хозяйства и превращению его в мелкотоварное, как и развитию кустарных промыслов, значительно способствовал Алтайский (Барнаульский) тракт, проложенный через Койново, Черноречку и Вылково.

Наиболее крупным селом было Койново. Его границы на карте современного Искитима можно обозначить от конторы Искитимского торга до кирпичного завода. На месте торга тогда находилась усадьба зажиточного крестьянина Егора Ходановича. В селе жило несколько семей Ходановичей, различавшихся по социальному положению.

Койново славилось шорниками, кузнецами, столярами и бондарями. Были в селе и гончары, использовавшие как сырье белую глину, добываемую в районе Елбашей. В Койново находились маслобойня Ревякиных, производившая конопляное и льняное масло, кожевенный заводик  Дубинкина,  пимокатная мастерская Копьевых и Кожевниковых, оснащенная шерстобитной машиной, веревочная мастерская Дегтевых, кирпичные мастерские, две мельницы купца Аксарина, обслуживавшие крестьян окрестных деревень,— на Берди и паровая, в районе бывшего лесосплава, купеческие лавки братьев Еремеевых (причем одна из них размещалась в единственном в селе кирпичном доме).

Печальной достопримечательностью села была этапная тюрьма.

Земли от улицы Речной до улицы Кирова современного Искитима занимало тогда довольно большое село Черноречка. В нем были различные кустарные мастерские, начальная школа. В 1911 году предприимчивый барнаульский купец Окороков построил на окраине села напротив острова небольшой заводик по выжигу извести, используя сезонных наемных рабочих — бедняков старожилов и новоселов.

К Черноречке примыкала маленькая деревушка Вылково, где жили Еремеевы, Суворовы, Позолотины. Занимала она территорию от железнодорожного путепровода до городских электросетей. В административном отношении Вылково подчинялось чернореченскому старосте.

Население деревень и сел Алтайского тракта пополнялось за счет переселенцев из центральных областей России. В долину Берди переселенцев влекло наличие относительно свободных целинных земель и богатых промысловых угодий. Так, в конце XIX века в Койново обосновались Скороходовы, прибывшие из Казани, многодетный крестьянин С. Д. Давыдков из Черниговской губернии. Поток переселенцев особенно возрос в первом десятилетии XX века, в период столыпинских реформ.

В Черноречке переселенцы образовали «россейскую сторону», где поселились Ершовы, Копьевы, Комаровы, Колесниковы, Лузгины — выходцы из деревень Пензенской губернии. Из Самарской губернии прибыли Герасцыны. Часть села, в которой жили коренные сибиряки («чалдоны»), называли Колтаем.

Подавляющее число старожилов составляли хозяева среднего достатка. Зажиточные старожилы довольно широко применяли наемный труд. Наемными работниками были бедняки-старожилы и, в основном, переселенцы, многие из которых не имели земли. Ветеран труда, чернореченский уроженец Петр Романович Колесников вспоминал: «Сергей Иванович Козенков — мой дед по матери — жил бедно, земельного надела не имел, работал по найму. Трудно было ему содержать шестерых детей. Поэтому, как только ребенок подрастал, его устраивали в работники. Напротив дома деда, в районе мебельной фабрики, жила богатая семья Еремеевых. Занимали они три дома. У них было много скота, пашни, лавки. На долю моей матери выпало «счастье» работать у этих богатеев. Еремеевы использовали и труд переселенцев.

Административными центрами сел были сборни. Под них отводили большие дома в середине улицы. В сборне помещался староста, управляющий селом, и его помощники-исполнители и десятники. Представители власти избирались на сельском сходе (исполнители — на год, десятники — на три месяца)  из   наиболее  зажиточных   («уважаемых»)  старожилов.

Летом 1914 года в Койново произошло крупное (по местным масштабам) событие: был открыт базар. Он находился там, где сейчас расположен стадион Индустриального микрорайона. До этого для продажи своей продукции и приобретения необходимых товаров приходилось ездить в Бердск.

Один из очевидцев рассказывал: «…В воскресенье десятник оповестил всех жителей о важном событии. Он шел впереди, показывая дорогу на базар. Людно было в этот день» как никогда. Трудно было не только проехать, но и пройти. Мал и стар шли на базар ради любопытства. Переполох вызвал приезд бердского купца Горохова. Он важно следовал на автомобиле, а за ним бежали толпы ребятишек. Горохов бросал им конфеты и смеялся…»

По воскресным дням на базар стали приезжать из Бердска, Черепанова, окрестных деревень. Торговали зерном, мясом, скотом, птицей, кожевенными изделиями, овчинами, полушубками, тулупами, валенками, сбруей, дичью, рыбой, солониной, медом, льном, маслом, кожами.

…Старожилы вспоминали: летом деревни просыпались с первыми петухами. Тишину утра нарушали мычание скота, топот лошадей, глухие перезвоны ботал, звонкие удары молотка о косы…

В поле выезжало все взрослое население и даже дети. Дел было много. Одна полевая страда сменялась другой. И так — из года в год.

Иногда деловая жизнь в селах замирала. По церковным праздникам устраивали гулянья. Они приурочивались к каким-либо важным природно-климатическим изменениям; концу зимы, началу весны и лета, окончанию посевной и сбора урожая.

По вечерам, в праздники, нарядные парни и девушки собирались на площади, на лужайках, до полуночи водили хороводы, пели и плясали.

С приходом зимы, переделав все срочные дела, деревенская молодежь отдавала дань потехе: откупали помещение: обычно — у вдовушек, приносили гармонь, балалайку и устраивали вечерки.

Вступала в свои права зима, реки покрывались толстым льдом и укорачивалась летняя дорога: но снежным полям, лесам и перелескам к Черноречке, Вылково, Койново начинали тянуться обозы из Легостаева, Малиновки, Девкипа, Харина и других деревень. Они подходили к Барнаульскому тракту, потом распределялись по дворам на отдых, а утром направлялись в Бердск, Новониколаевск либо на койновский базар. Хорошо помню рассказы своего деда Федора Филипповича Битушкина, участника двух войн — русско-японской и первой империалистической — о поездках на базар. Из Малиновки он добирался до Новониколаевска за два дня, с остановкой в Бердске. Возил дед мед, так как держал пасеку, молочные продукты, изделия из овчин (сам шил полушубки и тулупы).

Особенно бойко шла торговля во время ярмарок, но все равно вырученных денег едва хватало, чтобы свести концы с концами: работников в семье было мало. Из множества детей в живых осталось лишь семь, причем пять из них — дочери…

В 1912 году размеренная жизнь сел Алтайского тракта была нарушена: началось строительство Алтайской железной дороги, связавшей Барнаул с Новониколаевском. Завершилось оно в 1916 году. К Берди проложили железнодорожную ветку, по которой на стройку доставляли балласт. Затем недалеко от сел был построен разъезд №5.

Строящаяся железная дорога обеспечила бедняков и новоселов старожильческих сел работой. Так, разъезд был создан в основном крестьянами из маленькой деревушки Искитим, поэтому местные крестьяне называли его Искитимом. Через Койниху, Петушиху и другие речки возводили железнодорожные мосты.

Для путевых рабочих в Койново была построена казарма. В старожильческих селах обосновались прибывшие из других районов Сибири. Многие из них хорошо разбирались в событиях, происходивших в стране.

В августе 1914 года началась первая мировая война, ставшая великим ускорителем созревания социально-экономических и политических предпосылок социалистической революции в России, созданных всем ходом исторического развития страны в конце XIX—начале XX века.

Война принесла народу величайшие беды. Народное хозяйство и вся экономика страны были напряжены до предела. Сельское хозяйство Сибири претерпело в годы войны серьезные изменения. В результате мобилизаций число трудоспособных в деревне значительно уменьшилось. По данным министерства внутренних дел и сельскохозяйственной переписи 1917 года, в Сибири было взято в армию около половины мужчин. Количество рабочих рук в каждом хозяйстве уменьшилось вдвое. Основная тяжесть работ легла на женщин и детей при одновременном росте налогового пресса. В деревнях резко усилились имущественное    расслоение и    социальные противоречия. Росло недовольство царским правительством. …27 октября 1917 года в сибирские города пришло сообщение об Октябрьской социалистической революции и переходе всей власти Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов в лице Военно-революционного комитета. Западно-Сибирский объединенный комитет революционной демократии, созданный для борьбы с монархистами и черносотенцами после корниловского мятежа, немедленно напечатал воззвание, распространенное по всей Сибири:

«Все граждане!

В Петрограде восстание рабочих и крестьян. Его цель — создание неразделенной власти революционной рабочей и крестьянской демократии…

Жребий брошен. Или революция, или контрреволюция. Или с повстанцами — к власти демократии, или с Временным правительством через кровь и трупы повстанцев к контрреволюции. Другого выбора нет.

Западно-Сибирский объединенный комитет революционной демократии заявляет, что он за торжество революции, за власть революционной демократии, что он с повстанцами… Комитет… призывает всех товарищей рабочих, солдат, крестьян и казаков, соблюдая полную революционную дисциплину, тесно сплотить свои ряды вокруг Советов рабочих, солдатских и казачьих депутатов и Советов крестьянских де-путатов и быть наготове встать на активную поддержку восстания рабочих и солдат, на активную защиту революции и завершение ее завоеваний».

Вскоре пришло еще одно известие: 13 декабря 1917 года в Новониколаевске на общем собрании Советов рабочих и солдатских депутатов с участием исполкома Совета крестьянских депутатов было принято решение о переходе всей гражданской военной власти Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Организаторами Советской власти в Койновской волости Новониколаевского уезда Томской губернии стали солдаты, демобилизованные  из  царской  армии.  В Койново это были С. Д. Давыдков и А. А. Скороходов, в Черноречке — И. М. Герасцын и И. М. Агафонкин.

Сведения о жизни Сергея Даниловича Давыдкова сообщили его жена Мария Петровна, дочь Раиса Сергеевна (впоследствии московский инженер-метростроевец) и Анна Михайловна Сирота.

…Сергей Давыдков был гордостью чернореченской школы. Его учителя — Софья Францевна Квятковская и Антонина Михайловна Экзерцева — всегда ставили его в пример другим, даже после того, как он окончил школу, получив блестящую характеристику. Сельское общество направило Сергея в сельскохозяйственное училище в Томск. Там он сблизился с революционной молодежью, участвовал в сту-денческих волнениях, усиленно занимался самообразованием. В свободное время писал стихи. Особенно его интересовали проблемы крестьянской потребительской кооперации.

Интерес к кооперации не случаен. Вопрос о развитии кооперативного движения в Сибири был наиболее злободневным. Объединенные в кооперативы крестьяне могли успешно конкурировать со спекуляцией частных торговцев и расширять производство сельскохозяйственной продукции. Отметив буржуазный характер кооперативов при капитализме, В. И. Ленин еще с 1910 году писал, что кооперативы подготавливают средства производства и обмена, которые будут использованы после свержения капиталистов (Полн. собр. соч.— Т. 19.— С. 352). Развитие кооперативов до 1917 года было важнейшей социально-экономической предпосылкой социалистической революции.

Получив профессию агронома, С. Давыдков вернулся в село, женился на дочери сельского писаря, стал заниматься сельским хозяйством. Был вожаком молодежи и пользовался большим уважением у односельчан. К нему обычно обращались за советом в трудное время.

Двухгодичное пребывание в окопах империалистической бойни стало для Давыдкова, как и для других фронтовиков, школой большевизма. Вернувшись после ранения домой С. Давыдков начал активную пропаганду необходимости ликвидации земской управы и передачи власти трудовому народу. На сходах он выступал с призывами создать потребительскую кооперацию.

Вероятно, С. Д. Давыдков хорошо понимал, что завоевания социалистической революции придется отстаивать с оружием в руках. По свидетельству П. Р. Колесникова, уроженца Черноречки, он организовал военные сборы, на которых обучал молодежь военному делу.

Сведения об Афанасии Андреевиче Скороходове собраны бывшим ответственным секретарем Искитимского отделения общества охраны памятников истории и культуры Милинтиной Георгиевной Кондратовой. Это воспоминания родных, старожилов (А. Басманова, Д. Томилова, П. Кожевникова), материалы Центрального государственного архива Военно-Морского Флота СССР, Сибирского и Балтийского флотских экипажей Кронштадтского форта.

А. А. Скороходов родился в семье бедняка-переселенца из Казани. Тяжело больной отец работал звонарем, хозяйство вела мать. После смерти отца крестьянская община взяла Афанасия на содержание при условии, что, достигнув призывного возраста, он пойдет от нее служить в армию.

Еще подростком Афанасий начал работать у деревенского кузнеца, затем стал молотобойцем. После мобилизации был направлен во флот, куда отбирали наиболее развитых физически и сильных призывников. В 1913 году после демобилизации приехал в Койново и работал на строительстве железнодорожных мостов.

В начале первой империалистической войны был призван в армию, отправлен во Владивосток и зачислен кочегаром первой степени вместе с 48 сибиряками в экипаж военного крейсера «Жемчуг». Крейсер должен был защищать от германских пиратов суда России и ее союзников — Англия и Франции — в южных морях у берегов Азии.

Ночью 28 октября 1914 года германское судно под русским флагом обманом проникло в бухту порта Пенанг, где на рейде стоял «Жемчуг», и расстреляло его. После взрыва порохового погреба Афанасия выбросило за борт. Утром несколько оставшихся в живых, окоченевших в холодной воде матросов, подобрало английское судно.

В феврале 1915 года Скороходов получил годичный отпуск для лечения «черной чахотки» (туберкулеза). Вернулся в Койново, женился, с помощью односельчан стал строить дом (он сохранился до сего времени — на улице Кооперативной).

В 1916 году Афанасий Скороходов служил на Балтике, затем был переведен в Кронштадт. Участвовал в Моонзундской, позднее — в «ледовой» операции. С марта 1917 года — член Военно-революционного комитета отряда особого назначения от моряков Сибирского флотского экипажа. Сибирское землячество выбрало его знаменосцем. Во время штурма Зимнего  дворца  отряд  особого  назначения  нес  сторожевую   вахту в устье Невы.

Демобилизованные моряки получали мандаты, удостоверяющие право собирать сельские сходы и создавать ревкомы. С таким мандатом в 1918 году Скороходов вернулся в Койново, где вскоре нашел единомышленников. Особенно он сблизился с Сергеем Даниловичем Давыдковым.

На общем сходе жителей Койново, на котором присутствовали делегаты всех деревень Койновской волости, был избран Койновский волостной исполнительный комитет. Председателем его стал А. А. Скороходов.

В Черноречке Советскую власть установили солдат Иван Михайлович Герасцын, участник революционных событий в Барнауле, фронтовик Иван Михайлович Агафонкин и унтер-офицер Алексей Николаевич Иванов, работавший до войны на строительстве Забайкальской и Алтайской железных дорог. В 1920 году его избрали председателем сельсовета.

Койновский волисполком национализировал лавки Еремеевых, мельницы Аксарина, кожевенный и маслодельный заводы. По предложению Давыдкова, здание этапной тюрьмы  переоборудовали под школу.  Каменный  дом,  где  ранее была лавка Еремеевых, отдали новому потребительскому кооперативу «Светлый луч».

Советское строительство было прервано антисоветским переворотом, совершенным внутренней контрреволюцией с помощью чехословацкого корпуса военнопленных и иностранными интервентами. Антисоветский мятеж начался одновременным выступлением частей корпуса в различных городах Поволжья, Урала, Сибири. В ночь на 26 мая пал Новониколаевск.

Газета «Сибирская жизнь» сообщала 1 июня 1918 года: «25—26 мая 1918 г. Новониколаевск… Большевистская власть арестована… Власть в городе приняли уполномоченные Временным сибирским правительством… Переворот произведен отрядом сибирского правительства при содействии чехословацких частей».

Временное сибирское эсеро-меньшевистское правительство немедленно отменило все завоевания революции, восстановило царские порядки и установило систему жесточайшего террора, особенно усилившуюся во время диктатуры Колчака.

Советские органы власти в деревнях были ликвидированы, их постановления объявлены незаконными. Вновь появились старосты, но не избираемые сходом, а назначенные белогвардейскими властями. Всякое проявление свободомыслия жестоко каралось, Так, в Черноречке колчаковцы арестовали Антона Пименова за подозрение в сочувствии Советам и Антона Басманова, заявившего: «Колчак— это не правительство, а грабительство».

От рук колчаковцев погибли Степан Ефимович Панасюк, Иван Егорьевич Копьев и многие другие.

Крестьяне должны были выплатить все недоимки, накопившиеся за годы войны. Особое возмущение вызывали реквизиции продовольствия и лошадей для нужд белогвардейской армии и насильственные мобилизации крестьянской молодежи, осуществляемые карательными отрядами. Обстанов-ка  в деревне накалялась.  Почти повсеместно  стали    возникать подпольные организации    сторонников    восстановления Советской власти.

Одним из организаторов нелегальной группы борцов за Сонеты в Койнове был мастер железнодорожных путей фронтовик, участник гражданской войны Герасим Сергеевич Максимов. После ранения он приехал в Новониколаевск, где его застал контрреволюционный переворот. Максимову удалось наладить связи с железнодорожниками и через Новониколаевское отделение службы пути получить назначение артельным старостой в казарму путевых рабочих села Койново.

Г. С. Максимов вскоре познакомился с рабочими и жителями Койново, сочувствующими большевикам. В Койновский подпольный комитет вошли А. А. Скороходов, С. Д. Давыдков, Г. С. Максимов, его будущая жена Анна Сирота, рабочий железной дороги Федор Дорохов, Дмитрий Чебыкин, Николай Осипов.

Летом и осенью 1919 года подпольщики организовали четыре диверсии на железной дороге.

В июне 1919 года колчаковцы арестовали Скороходова. Давыдкову удалось скрыться, но в сентябре он был схвачен контрразведчиками и отправлен в новониколаевскую тюрьму. Расстрелян в декабре 1919 года вместе с 104 политическими заключенными, о которых напоминает памятник в сквере Героев революции Новосибирска.

А. А. Скороходов перенес все ужасы колчаковских застенков в бердской, затем новониколаевской тюрьме, не выдав товарищей. В декабре 1919 года, когда колчаковцы отбирали политзаключенных для расстрела, ему удалось скрыться в колонне уголовников, отправленных в Никольско-Уссурийскую крепость. Там о нем узнали моряки с «Жемчуга», оставшиеся на Дальнем Востоке, и организовали побег. В 1920 году он вернулся в Койново.

…После разгрома колчаковщины в Западной Сибири был создан Сибревком, наделенный всей полнотой власти — военной  и   гражданской.   Повсеместно   формировались     местные органы   Советской   власти — губернские,   уездные,   волостные и сельские ревкомы.

Из протокола от 21 декабря 1919 года Койновского волостного собрания известно, что для организации ревкома прибыли  выборные члены  временных  сельских  революционных комитетов:   от Койново — Ф. Г. Терехин и И. В. Ходанович, от Вылково — А. Е. Чуль и М. К. Мирских, от Черноречки — И. М. Герасцын и В. Котыхин, от Шипуново — А. М. Томилов и В. А. Смирнов, от Дятлово — В. И. Княжев и Г. С. Ру-саков, от деревни Искитим — К. П. Зубарев и П. Е. Княжев. В  решении  собрания  записано:   «Ликвидировать   волостную земскую управу как контрреволюционный орган власти. Организовать   пока  до  получения  инструкции  из     уездного ревкома  Временный революционный комитет,  в который избраны:   председателем И.  В.  Ходанович, первым товарищем И. М. Герасцын, вторым товарищем Е. Г. Трухин». Приняли и такое решение:   «Крепко держать завоеванную свободу народа, а врагов ее — приспешников всякого буржуазного правительства немедленно стирать с лица земли».

Восстановление Советской власти в селах, расположенных по Алтайскому тракту, было облегчено пребыванием в них частей Пятой Красной армии. Об этом мы узнаем из книги «Век мой, жизнь моя». Автор ее Николай Васильевич Калинин воевал под командованием В. К. Блюхера и Г. И. Котовского. Он сообщает: «В декабре 1919 г., после успешной операции против армии Колчака, 51-я дивизия (начальник дивизии В. К. Блюхер) сосредоточилась в районе Новониколаевска. Кавдивизион разместился в селе Койново. В течение января и февраля 1920 года формировался 51-й кавалерийский полк. В основе его формирования был наш кавдивизион и алтайские партизаны. Командиром полка был назначен Юшкевич…»

Комсомолец 20-х годов, житель села Черноречка Сергей Иванович Герасцын вспоминал: «В 1920 году к нам приехала воинская часть. Расквартировали солдат по крестьянским дворам.  На  площади  возле  школы стояли пушки, лежали ящики со снарядами, стоял караул и развевалось красное знамя. После формирования часть выехала из Черноречки и Койново. Она уходила громить белогвардейцев. С тех пор площадь перед школой стала называться Красной».

Партийные ячейки в Койново и Черноречке формировались после установления в волости Советской власти. По рассказам ветеранов партии, организатором первой партячейки был железнодорожный мастер Герасим Сергеевич Максимов. Однако сохранившийся список членов Койновской волостной партячейки свидетельствует, что раньше всех (15 февраля 1920 года) вступил в члены РКП(б) Е, Толмачев. Г. С. Максимов стал коммунистом в июне 1920 года. Всего в списке было 30 человек.

Вероятно, Г. С. Максимов действительно был создателем первой партячейки, но не в Койново, а на разъезде железной дороги. Это подтверждает список партячейки железнодорожников. В нем пять человек, причем Г. С. Максимов занесен первым.

Митинг, посвященный организации партячейки, состоялся 7 января 1920 года в здании койновской школы. В 1921 году партячейки существовали в селах Койново, Черноречке и на разъезде № 5. Койновскую возглавлял Николай Осипов, Чернореченскую — Василий Котыхин, железнодорожную — Герасим Максимов.

В 1921 году Г. С. Максимова назначили комиссаром службы пути на станцию Алтайская. В 1922 году он был переведен в органы ЧК железнодорожного транспорта, работал на станциях Бердск, Черепанове, Барнаул, Бийск. В 1925 году — особым уполномоченным в Томске. Умер в 1938 году. 24 мая 1921 года состоялась первая волостная партийная конференция. Секретарем волпарткома избрали Афанасия Андреевича Скороходова.

25 апреля 1920 года в селе Койново состоялся организационный митинг по созданию комсомольской ячейки. Проводили его политрук 51-й стрелковой дивизии Тайнов и житель Койново Пальцев. После митинга в комсомол вступили Афанасий   Копьев,   Мария    Кожевникова,   Федор     Дорохов, Алексей Федорчук — всего 23 человека.

…Колчаковщина оставила страшное наследие — экономическую разруху, голод, эпидемии. Сельское хозяйство было разорено, кустарное производство подорвано, экономические связи между городом и деревней разрушены. В Койново, Вылково, Черноречке и Шипуново резко сократилось поголовье скота, значительная часть пашен была заброшена, сельскохозяйственные орудия требовали ремонта или полной замены. В течение ряда лет в села не поступали товары фабричного производства. В Койново закрыли базар, так как продавать было нечего. Первостепенной задачей молодой Советской власти было восстановление крестьянского хозяйства и кустарной промышленности.

Крайне тяжелое продовольственное положение вынудило Советское правительство ввести в 1919 году продразверстку, по которой крестьяне были обязаны сдавать государству все излишки сельскохозяйственной продукции, оставив лишь самое необходимое. В 1921 году началась замена продразверстки продналогом.

1920 и 1921 годы были неурожайными. Хлеба собрали значительно меньше, чем ожидали. В довершение беды после разверстки, проведенной сельсоветами, в Койновекой волести появились продотряды для дополнительного сбора сельхозпродукции. Жители Черноречки и Вылково вынуждены были обратиться в волисполком с жалобой и ходатайством о снижении налога, так как «…выполнить всю наложенную продразверстку наше общество не в состоянии». Из Шипуново поступило сообщение: «Политическое отношение к Советской власти изменилось, замечается недовольство даже бедноты, потому что продотряд оставил малую норму на дом, хотя население к продразверстке относилось хорошо».

Получив тревожное сообщение о недовольстве крестьян Новониколаевской губернии, В. И. Ленин поручил Сибревкому  наказать  виновных  в  превышении  своих  полномочий  и принять особо энергичные меры к полному обсеменению мест, пострадавших от неправильного сбора продналога» (Ленинский сборник.—Т. XXXV.—С. 337).

Для посевов 1921 года Койновсксй волости было выделено 4000 пудов зерна, а в посевную 1922 года — 5006 пудов пшеницы, 4350 овса и 150 пудов других семян.

В одном из документов этого времени приведены данные о численности населения в селах Койновекой волости: в Койново насчитывалось 1765 жителей, в Вылково — 505, в Черноречке — 1500,   в   Шипуново — 1116,   в   Искитиме — 392 жителя.

Чтобы как-то помочь голодающим, волисполком издал распоряжение: «За полным отсутствием в волости хлеба объявить сельсоветам, чтобы выдавались удостоверения всем желающим ехать за пределы волости за приобретением хлеба для подкормки своих семейств, а также за приобретением семенного зерна для обсеменения своих полей».

Изыскивались средства и в самой волости. Налогом были обложены маслодельная артель, пимокатные мастерские и мельницы. Мельница на реке Бердь должна была сдать 18 пудов хлеба, паровая — 12, мельница на Шипунихе — 9 пудов. Для этого с каждого привезшего зерно для помола с пуда муки брали по два фунта.

Хлеб выдавали голодающим по строгим нормам: мужчинам по 30 фунтов в месяц, женщинам по 20, детям по 15 фунтов.

Борьба с голодом была постоянным вопросом на партийных собраниях. В одном из решений партячейки записано: «Проводить воскресники для помощи семьям красноармейцев, сиротам и дряхлым старикам, которые не могут поддерживать свое хозяйство».

Глубокое сочувствие у крестьян Койновекой волости вызвало сообщение о страшном голоде в Поволжье. Был организован специальный комитет помощи голодающим и, несмотря на продовольственный  кризис, собраны средства для населения Поволжья.

Введение единого натурального продналога повысило заинтересованность крестьян в расширении запашки огородов и увеличении домашнего скота и птицы. В Койново снова открыли базар, организовали маслоартель. В селах начали работать лавки потребительской кооперации.

На Берди началось строительство новой паровой мельницы крайнархоза. Принимались меры по рациональному использованию природных ресурсов. Так, еще в феврале 1921 года был созван сельский сход «для определения мер воздействия на виновных в истреблении молодого березового леса на дрова». Сход постановил: «Вырубку молодого березняка до четырех вершков в диаметре на топливо и другие хозяйственные нужды всем гражданам категорически запретить».

25 января 1921 года Койновский волисполком на общем собрании принял постановление: «Возбудить    ходатайство перед уземотделом об устройстве в волости электрической сети. Для приведения в действие динамомашины в волости имеются двигатели на мукомольной мельнице Аксарина и на вновь строящейся мельнице Совнархоза, которые расположены на р. Бердь». Однако для этого нужно было    протянуть провода на 15 верст, а проволоки не было. В ней нуждались и крестьяне для ремонта сельскохозяйственных орудий. Поэтому было принято решение: «Изъять из пользования всех граждан проволоку… В первую очередь изъять ту, на которой держатся и бегают цепные собаки».  Часть    собранной проволоки была  отдана крестьянам для ремонта  сельскохозяйственных орудий.

Первым получил электричество известковый завод — самое крупное промышленное предприятие того времени. На нем было занято около сотни рабочих. Кроме извести на заводе организовали производство огнеупорного кирпича.

С первых лет Советской власти началась борьба за ликвидацию почти поголовной неграмотности. Политическое просвещение сельских жителей и обучение их грамоте стали одной из важнейших задач комсомольских ячеек. В селах были открыты избы-читальни, где по решению комсомольского собрания ежедневно вечерами устраивали чтение вслух, школы для обучения взрослых.

Большой вклад в просвещение крестьян внесли учителя чернореченской школы супруги Мелиховы Тарас Павлович и Мария Павловна, направленная для ликвидации неграмотности Надежда Федору к (Шевченко) и ее подруга Антонина Афонькина. Очень активно работал молодежный «Культурно-просветительный кружок». Центром культурно-просветительной работы стал клуб, вскоре завоевавший популярность сельских жителей. На его сцене ставили не только сатирические и агитационные спектакли, но и пьесы классического репертуара.

Единственная начальная школа в Черноречке не могла решить проблему обучения детей грамоте, поэтому 24 марта 1922 года волревком и волисполком постановили: «Организовать сельские школы по волости. Приступить к этому с 2,5 марта. Для чего командировать двух товарищей: «от волпарткома т. Осипова, от волревкома т. Герасцына». Необходимые средства собирали у жителей сел. Так возникли первые школы в Койново и Шипуново.

В новых школах не было самого необходимого — бумаги, чернил, ручек, карандашей и учебников. Наглядные пособия готовили сами учителя. На общем сходе чернореченцсы после доклада заведующего школой Т. П. Мелихова об улучшении жизни детей было решено: «Приобрести учебники за счет учащихся, а не имеющим средств на приобретение учебников  купить  за  деньги,  поступившие  в  пожертвование  на школу».

В 1924 году в Койново решили открыть фельдшерский пункт, так как ближайший врач находился в Бердске и большинство заболевших не могли воспользоваться его помощью. Содержание медперсонала фельдшерского пункта взяло на себя население деревень. В решении Чернореченского сельского схода  записано:   «Требуемые   на  содержание  Койновского фельдшерского пункта 39 пудов хлеба, 15 возов дров и одноконную подводу выполнить и содержать таковой беспрекословно, так как врач… находится от с. Черноречка за 25 верст».

Приходилось читать много горьких документов, хранящихся в архивах, но, пожалуй, самый скорбный был составлен 25 января 1924 года. В этот день состоялось общее собрание жителей Черноречки. В протоколе его записано:

«Слушали телеграмму Центра о смерти пролетарского вождя тов. Ленина.

Постановили: …Мы, граждане Черноречки совместно с членами РКП(б), выражаем сердечное соболезнование ЦК РКП(б) и ВЦИК. Из зачитанных телеграмм, полученных из Центра, мы ясно видим, что наш дорогой и неутомимый передовой вождь пролетариата всего мира Владимир Ильич Ленин сложил свои руки, закрыл свои дальнозоркие глаза и навеки заснул — умер, но не умерла его пролетарская коммунистическая идея и не будет преград на пути к свободе, равенству и братству, к освобождению трудящихся масс всего мира от ига капитала.

Пусть не думают капиталисты всего мира, что смерть одного из первых коммунистических вождей Владимира Ильича допустит развал в нашей партии, мы еще крепче сплотим свои ряды и в любой момент выступим на защиту его разумных начал и пойдем по тому пути, который указал нам наш тов. Владимир Ильич Ленин.

Вечная память ему, дорогому передовому пролетарскому вождю РКП(б) и СССР.

Да здравствует РКП(б)! Да здравствует сплоченность трудящихся масс всего Мира! Да здравствует СССР!»

Траурные собрания прошли повсеместно. Народ глубоко скорбел о величайшей утрате человечества…

Советская    власть активно    вовлекала  в общественную жизнь женщин. Их фамилии появляются в составах сельсоветов, различных комиссий, они принимают участие во всех обсуждаемых вопросах. Ежегодно стали отмечать Международный женский день 8 Марта.

На одном из собраний койновские коммунисты приняли постановление: «Провести работу среди членов РКСМ и женщин. В первую очередь привлечь своих жен на собрания».

Но женщины не ждали, когда их судьбу кто-то решит. В единогласно принятой резолюции общего собрания женщин Койнова от 15 декабря 1924 года записано: «Заслушав доклад о роли и значении женщин в советской жизни, необходимости участия ее в общественном строительстве, мы, женщины с. Койново, выражаем горячее желание и полную готовность путем объединения и организованности широко пользоваться данными женщине правами, чтобы принять все зависящие от нас меры к нашему раскрепощению от вековых предрассудков и порабощения».

Женотделы, созданные при сельсоветах, развернули большую работу по раскрепощению женщин и облегчению положения матерей. В 1928 году была открыта первая детская площадка для малолетних детей, нуждающихся в присмотре. Средства, необходимые для организации площадки, собрали на специальном двухнедельнике.

Молодежь активно откликалась на все происходящие в селе события. Комсомольцы принимали активное участие в становлении Советской власти вместе с коммунистами и членами сельсоветов. Это была передовая часть населения и, пожалуй, самая активная. Из них избирались члены и председатели сельских советских органов. Михаил Григорьевич Копейкин, первый комсомолец Черноречки, стал председателем сельсовета. В перераспределении земли между жителями Черноречки участвовал семнадцатилетний Степан Петухов.

Активно участвовали в работе комсомольских ячеек девушки: Надежда Федорук, ставшая первой учительницей-комсомолкой,   Екатерина   Герасцына,  Лидия   Иванова,  Антонина Афонькина. Был создан кружок рукоделия. Руководила им Федорук. Вместе со своей подругой Марией Дубинкиной она обучала грамоте и детей, и взрослых.

В 1928 году было основано несколько колхозов и небольших артелей по переработке сельскохозяйственной продукции и нерудных полезных ископаемых. В Черноречке беднейшее крестьянство и часть середняков объединились в колхоз «Танк». В его создании активно участвовали председатель сельсовета Роман Звягинцев и рабочий-двадцатипятитысячник Новоселов, ставший первым председателем. (Перед Великой Отечественной войной колхоз был перенесен на правобережье Берди).

Почти одновременно в Койново образовалось машинное товарищество из пяти хозяйств, колхозы «Партизан», «Комбайн», промартели «Кирпичник» и «Путь Октября», в Черноречке промартель «Победа», объединившая пимокатов, в Вылково — «Производственник», слившаяся впоследствии с «Кирпичником».

Артели и колхозы были небольшими. Так, артель «Путь Октября» имела мельницу с тремя паровыми турбинами и разборную плотину. Их обслуживали 11 человек (бывший батрак, три крестьянина-бедняка, четыре наемных рабочих и служащий). В колхоз «Комбайн» объединились 25 хозяйств, в которых насчитывалось 119 едоков, из них работоспособных всего 62. Колхоз имел 119 га посевов, из которых 1,5 га были отведены под картофель, 38 лошадей, 4 коровы, 17 овец и 2 свиньи.

15 декабря 1929 года Сибкрайком ВКП(б) принял постановление «О темпах коллективизации Сибири», в котором ставилась задача кооперировать в 1929/30 хозяйственном году 30 процентов крестьянских хозяйств. По степени подготовленности к коллективизации Новосибирский район был отнесен к первой группе. Намеченные темпы колхозного строительства были напряженными, но реальными. Однако 2 февраля 1930 года Сибкрайком выдвинул задачу завершения коллективизации уже к посевной. Ускорения темпов   коллективизации требовали директивы колхозцентра и других руководящих организаций, статьи в центральной печати.

Чрезмерное форсирование темпов коллективизации привело к забвению ленинских принципов кооперирования, грубому нарушению добровольности и администрированию по отношению к трудящемуся крестьянству. В нездоровой обстановке погони за высоким процентом колхозного строительства резко преувеличивалось сопротивление зажиточной части деревни, безоговорочно причисленной к «врагам народа». В эту же категорию попала значительная часть середняков, не желавших добровольно объединять свои хозяйства. «Самораскулачивание» — уничтожение скота как протест против принудительного включения в колхозы — охватило и середняков. В результате грубейших ошибок, допущенных во время кооперирования крестьянства, поголовье скота не достигло уровня 1916 года даже в конце второй пятилетки (см.: История Сибири с древнейших времен до наших дней, в пяти томах.— Т. IV.— Л., Наука, Ленинградское отделение, 1968).

Наиболее уродливый и опасный характер извращения в колхозном строительстве принимали из-за политической незрелости и неопытности местных работников, формировавших комбеды по социальному принципу, игнорируя моральные качества человека. Такие ошибки были допущены при сплошной коллективизации сел долины Берди, ставшей одной из черных страниц в их истории.

Петр Романович Колесников вспоминал: «Мой дед Федор Васильевич Колесников был мастеровой мужик, участник двух войн с Турцией и Японией. Довелось ему строить мост через Обь: готовили шпалы для железной дороги. Пилили дерево, естественно, вручную. Потом он работал у купца первой гильдии Горохова. Когда у Федора Васильевича подросли дети, он решил заняться земледелием, но для этого нужны были деньги. Пошел к Горохову:

— Владимир Александрович, хочу взять расчет. Не дадите ли денег на покупку коровы или лошади?

Горохов взял горсть денег, не считая, отдал деду. Но при этом сказал:

— Разбогатеешь, отдашь.

Дед купил кобылу, еще кое-что и начал обживаться в деревне Черноречка. Так как ни он, ни его сыновья никогда не пили, работать умели, жизнь у них наладилась. В богатых не ходили, но и голода не знали. Революцию приняли. Как же не принять народную власть! В 20-х годах дед сыновьям дал наделы, а сам остался жить с сыном Макаром. Дядя мой, Макар Федорович, был мужик работящий, но не богатый. Имел лошадь, корову. Начали создавать колхоз в Черноречке. Макар не пошел в него, решил жить самостоятельно. Отец же мой вступил в колхоз.

В комитете бедноты был пьяница Шушпанников. Приходит он однажды к Макару Федоровичу и говорит:

— Давай, Макар, пои меня, а я буду тебя защищать в комитете бедноты.

Макар, мужик крутой, взял да и выставил просителя. На второй день у Макара и моего деда отобрали корову, коня, дом и посевы. Деда с бабкой увезли в Томск, разрешив взять с собой икону, тулуп и холст. Там они и сгинули. Об этом нам сообщил знакомый, которому чудом удалось оттуда вырваться. Макар, оставшись с малыми детьми, долгое время мыкался, пока не пристроился чернорабочим на станции Инская. Во время Великой Отечественной войны он погиб…

Хорошо помню мужиков: Михаила Копьева, Федора Трифоновича Колесникова, Степана Михеевича Комарова, Алексея Васильевича Ершова, Михаила Алексеевича Комарова, Филиппа Матвеевича Жукова… Работящие, благородные мужики. Имели большие семьи, богатыми не были… Всех угнали в Нарым. Никто не вернулся… В деревне Вылково жил крестьянин Влас Маркович Лопатка. Семью имел многодетную. В хозяйстве две лошади, две коровы. Все заработано своим трудом. У него почему-то решили живность отобрать. Влас, конечно, воспротивился, взял лом и кричит:

— Не подпущу!

Его забрали и увезли, больше ничего о нем мы не слышали. Таких случаев в те годы было немало…»

К концу восстановительного периода села заметно разрослись. Койново почти слилось с Вылково. По числу жителей Черноречка обогнала Койново. В ней насчитывалось 480 дворов. Расширилось производство на известково-кирпичном заводе, где было занято 150 наемных рабочих летом и 40— 50 зимой, в основном крестьян-бедняков, нуждавшихся в приработке. На заводе создали красный уголок, оснащенный громкоговорителем, библиотеку из 150 книг, выписали «Советскую Сибирь»,  «Рабочую газету»,  «Сельскую правду».

В 1928 году чернореченская сельская партийная ячейка объединилась с заводской. В ней числилось 16 членов и три кандидата. В комсомольской ячейке — 40 человек.

Подать объявление!
купить/продать в Искитиме

Реклама